Херонимо де Агиляр. Испанский священник, ускоривший конкисту.

Вот история, в которой не самой последней фигурой в испанском завоевании Мексики был потерпевший кораблекрушение священник, выучивший новый для себя язык и отвергнувший плотские искушения. Как банально это ни звучит, правда часто бывает удивительнее вымысла, а вышесказанное непосредственно относится к испанскому клирику по имени Херонимо де Агиляр.

Агиляр родился в Эсихе, Испания, около 1489 года. Получив церковное образование, он прибыл в Новый Свет и по возвращении из Панамы в Санто Доминго потерпел кораблекрушение у берегов Ямайки. С несколькими испанцами ему удалось перебраться на спасательную шлюпку. К несчастью для оставшихся в живых их шлюпка подплыла к берегу Юкатана в той её части, где обитали каннибалы. Часть испанцев умерло в пути от голода и солнцепека, другие были принесены в жертву враждебно настроенными местными жителями.

Агиляру и его спутнику Гонсало Герреро удалось сбежать вглубь полуострова, где они встретили более дружелюбное племя. Оба, Агиляр и Герреро, достигли определённой степени ассимиляции с культурой майя – выучили язык, вели их образ жизни – но с одной важной разницей. Герреро взял в жёны местную женщину, родившую ему детей, а Агиляр оставался приверженным своим взглядам духовного лица и отказывался от любовных связей с любой из предоставленных в его распоряжение вождём привлекательных девушек. Вождь, сбитый с толку и ошеломлённый, в конце концов назначил его смотрителем его гарема. Уильям Прескотт, известный историк, сравнивал Агиляра со Св.Антонием, египетским монахом времён Римской империи, который также известен тем, что отверг искушения плоти. На самом деле, эта легенда о Св.Антонии довольно сомнительна: так как предметом его гордости было то, что он прожил 105 лет без принятия ванн, то трудно поверить как надушенные куртизанки, чьи заигрывания он якобы отвергал, могли даже подумать о предложении сближения.

В 1519 году, когда Кортес приплыл на Юкатан, реакция на это событие Герреро и Агиляра была диаметрально противоположная. Герреро полностью «майянизировался» и отказался присоединяться к своим соотечественникам, а впоследствии, сражаясь на стороне майя против испанцев, был ими же убит. Агиляр же был готов с радостью воспользоваться шансом воссоединения со своими соотечественниками. Но его желание чуть было не сбылось. Кортес, прослышав о двух белых, проживавших среди майя, послал им письмо, которое каким-то образом задержалось. Флот уже отчалил от берега, когда Агиляр отправился на побережье. Но шторм вынудил вернуться Кортеса на остров Косумель и Агиляр на каноэ сумел добраться до испанских кораблей. По началу Кортес не признал в нём испанца, потому что тот был и одет как майя и вёл себя также. Но Агиляр заговорил на испанском языке с акцентом, из-за длительного времени отсутствия практики пользования им, и Кортес позволил ему подняться на борт корабля. Когда Агиляр показал ему свой молитвенник, который он взял с собой, Кортес заключил его в объятия и пригласил присоединиться к экспедиции, таким образом заполучив к себе в услужение бесценного переводчика. Кортес, будучи таким же отличным дипломатом, как и воином, утряс возможные трения с индейцами по вопросу ухода Агиляра из их лагеря, предложив им выкуп за него в виде щедрой компенсации из нескольких стеклянных бус.

Но совсем другая история произошла, когда он прибыл в другой регион майя, на побережье Табаско. Хуан де Грихальва побывал в этих местах двумя годами ранее и встретился с дружелюбно настроенным вождём табаскских майя, который подарил ему несколько золотых тарелок. Кортес был менее удачлив. Когда Агиляр перевёл его речь о том, что им нужен лишь безопасный проход по их территории, индейцы ответили им градом стрел. Последовала серия отчаянных сражений, и после одного из них Агиляр спросил у пленника, почему они так враждебно настроены, хотя Грихальву встретили дружелюбно. В ответ было сказано, что другие племена того региона обвинили их вождя, который отнёсся дружелюбно к Грихальве, в предательстве и трусости. Приняв это замечание близко к сердцу, индейцы, приветствовавшие Грихальву, обещали, что отныне они будут оказывать упорное сопротивление белым.

Хотя они и остались верны своему слову, но технология взяла вверх над количеством. Повергнутые испанской огневой мощью – как из аркебуз, так и из арбалетов – майя Табаско сдались, приняли христианство и затем попытались умиротворить победителей пищей, товарами из хлопка и рабами. Среди последних находилась красивая молодая девушка, которая была отдана в рабство народом, говорившем на другом языке. Девушка, будучи в рабстве в Табаско, выучила язык майя и могла общаться с Агиляром. Среди награбленного добра было и несколько золотых украшений небольшой ценности. Кортес спросил, откуда у них появилось это золото, и индейцы указали на запад, где находилась обширная империя «Кулуа», язык которого являлся родным для той девушки-рабыни.

Остальное всё история. Кортес общался с Агиляром на испанском, Агиляр с молодой девушкой на языке майя, а та, в свою очередь, с жителями империи Мотесумы на науатль(язык ацтеков). Той девушкой, конечно, была известная Марина или Малинче, быстро выучившая испанский язык и ставшая Кортесу как переводчицей, так и любовницей.

Далее о жизни Агиляра совсем мало что известно. Прескотт упоминает его среди тех, кто сбежал из Теночтитлана во время noche triste («ночь печали»), когда испанцы были выдворены из ацтекской столицы и у Чалько, когда Кортес победоносно возвращался. Однако, есть одно интересное упоминание о нём в заслуживающем доверие Diccionario Porrua, в котором говорится, что Агиляр изменил своему раннему пуританству и вступил в союз с индейской женщиной по имени Эльвира Тосненецин. У них якобы было две дочери и в 1526 году Агиляру пожаловали во владение земельный участок в долине Мехико. После его смерти, которая, возможно, случилась в 1531 году, земля была возвращена Короне. Из-за его статуса духовного лица у него не было наследников, но одна из его дочерей вышла замуж за конкистадора – звали её Луиза, а замуж она вышла за офицера по имени Кристобаль де Ориа.