Испанские геррильясы

Впервые с «неприятными» для себя партизанами французские солдаты столкнулись в Испании. Вначале все шло, как и везде в других странах. Французская армия, разбив регулярные испанские части (испанская армия представляла собой довольно жалкое зрелище), вошла в столицу-Мадрид, в руках Наполеона оказалась вся королевская семья Бурбонов. Последние легко согласились подписать акт о своем отречении в пользу брата Наполеона-Жозефа в 1808 г.
Казалось, на этом можно было поставить точку. Наполеону уже грезилось, как к Франции переходят сказочно богатые золотом, серебром, сахарным тростником, кофе и др. ценной продукцией колонии Испанской Америки. В этом случае Франция становилась абсолютным мировым колоссом, даже по сравнению с ее главными геополитическим противником- Великобританией. Но мечты о мировом могуществе наполеоновской Франции разрушили «мужики в лохмотьях»- геррильясы.

Испанские крестьяне, ремесленники, некоторые мелкопоместные феодалы и даже сельские священники взялись за оружие в тот момент, когда регулярная армия была разбита, высокородная испанская знать признала иноземное господство, а вся страна была в руках сильнейшей армии мира. Но теперь испанцы «открыли» для французов совсем иную войну.

Они, небольшими мобильными отрядами скрываясь в труднодоступной горной или лесистой местности, совершали дерзкие набеги на французские конвои и мелкие отряды, уничтожали их разъезды, отбивали фураж и в то же время уклонялись от столкновения с регулярными частями французской армии. Это так называемая малая война получила название «герилья» и была очень успешной.
Несломленный испанский народ увидел в ней силу и надежду на избавление от чужеземного ига. В районах, где размах герильи был наиболее сильным: Астурии, Каталонии, Арагоне, Наварре, Басконии, повсеместно возникали местные хунты - патриотические органы самоуправления, руководившие борьбой против французских оккупантов. Мелкое и среднее католическое духовенство поддержало борьбу проповедями и сбором пожертвований с прихожан.
Патриотичные испанские хунты, объявив, что отказываются признавать королем чужака-француза Жозефа и отныне сражаются «именем короля Фердинанда VII и испанского народа» стали организовывать народные ополчения, призывая народ жертвовать на сбор средств для него. 6 июня 1808 г. севильская хунта обратилась с прокламацией к испанскому народу, в которой говорилось: «Пожертвуем же всем для дела, столь справедливого! И если нам суждено пасть — падем в борьбе, как подобает храбрым…».
И надо сказать за этими призывами последовал боевой патриотический настрой нации ранее чувствующей свое бессилие перед мощным противником. Герильясы без пощады расправлялись с незваными чужеземцами. Они отравляли колодцы, захватывали и уничтожали фураж, предназначенный для французов, истребляли мелкие отряды захватчиков.

Французы вскоре осознали, какую опасность для их господства представляют партизаны и стали против них применять карательные экспедиции. С этой целью из Франции были дополнительно в Испанию направлены новые воинские контингенты. Около 200 тысяч солдат и офицеров в той или иной степени были вынуждены противостоять герильясам; защищать коммуникации и участвовать в карательных рейдах против них.

Зато имена многих прославленных вожаков испанских партизан были у всех на устах: Реновалес, Мина, л'Эмпечинадо, Санхец, доктор Ровера, Меркезито, Медико, Сапия и аббат Мерино. Удивительный факт, но среди партизанских командиров было немало священников, которые с успехом поменяли католические сутаны на пестрые одежды суровых воинов. Герильясы установили тесный союз и взаимодействие с врагами французов, англичанами, воюющими на Пиренеях, и делились с ними полученными разведанными.

Между тем число французских солдат в Испании всё время росло. Так, в 1810 г. было 325 000, а в июле 1811 г. в Испании было 355 000, во время вторжения войск Наполеона в Россию в июне 1812 г., в Испании находилось 400000 французских солдат. Три четверти всех наполеоновских войск в Испании было направлено на борьбу с партизанами и всего лишь малая часть армии Наполеона, воевала с регулярной англо-испанской армией. Даже готовя Великую армию для вторжения в Россию, Наполеон не трогал военные контингенты с испанского фронта. Все французские офицеры, находясь в Испании, отмечали острую ненависть местного населения к себе.
«Каждый житель являлся врагом. Повсюду нас окружала ненависть, которая все скрывала от нас, — писал маршал Сюше. — Обещания и угрозы были почти всегда одинаково бессильны вырвать полезную для нас тайну» «Так как ни один приказ, ни одно письмо не может быть отправлено без сопровождения 150 или 200 солдат, — писал маршал Мармон, — ни одна порция продовольствия не может быть добыта без непосредственного применения внушительной силы…»